Стихотворения Шарлотты Бронте

The Teacher’s Monologue

The room is quiet, thoughts alone
People its mute tranquillity;
The yoke put off, the long task done, —
I am, as it is bliss to be,
Still and untroubled. Now, I see,
For the first time, how soft the day
O’er waveless water, stirless tree,
Silent and sunny, wings its way.
Now, as I watch that distant hill,
So faint, so blue, so far removed,
Sweet dreams of home my heart may fill,
That home where I am known and loved:
It lies beyond; yon azure brow
Parts me from all Earth holds for me;
And, morn and eve, my yearnings flow
Thitherward tending, changelessly.
My happiest hours, aye! all the time,
I love to keep in memory,
Lapsed among moors, ere life’s first prime
Decayed to dark anxiety.

Sometimes, I think a narrow heart
Makes me thus mourn those far away,
And keeps my love so far apart
From friends and friendships of to-day;
Sometimes, I think ’tis but a dream
I treasure up so jealously,
All the sweet thoughts I live on seem
To vanish into vacancy:
And then, this strange, coarse world around
Seems all that’s palpable and true;
And every sight, and every sound,
Combines my spirit to subdue
To aching grief, so void and lone
Is Life and Earth — so worse than vain,
The hopes that, in my own heart sown,
And cherished by such sun and rain
As Joy and transient Sorrow shed,
Have ripened to a harvest there:
Alas! methinks I hear it said,
"Thy golden sheaves are empty air."

All fades away; my very home
I think will soon be desolate;
I hear, at times, a warning come
Of bitter partings at its gate;
And, if I should return and see
The hearth-fire quenched, the vacant chair;
And hear it whispered mournfully,
That farewells have been spoken there,
What shall I do, and whither turn?
Where look for peace? When cease to mourn?

* * * * *

’Tis not the air I wished to play,
The strain I wished to sing;
My wilful spirit slipped away
And struck another string.
I neither wanted smile nor tear,
Bright joy nor bitter woe,
But just a song that sweet and clear,
Though haply sad, might flow.

A quiet song, to solace me
When sleep refused to come;
A strain to chase despondency,
When sorrowful for home.
In vain I try; I cannot sing;
All feels so cold and dead;
No wild distress, no gushing spring
Of tears in anguish shed;

But all the impatient gloom of one
Who waits a distant day,
When, some great task of suffering done,
Repose shall toil repay.
For youth departs, and pleasure flies,
And life consumes away,
And youth’s rejoicing ardour dies
Beneath this drear delay;

And Patience, weary with her yoke,
Is yielding to despair,
And Health’s elastic spring is broke
Beneath the strain of care.
Life will be gone ere I have lived;
Where now is Life’s first prime?
I’ve worked and studied, longed and grieved,
Through all that rosy time.

To toil, to think, to long, to grieve, —
Is such my future fate?
The morn was dreary, must the eve
Be also desolate?
Well, such a life at least makes Death
A welcome, wished-for friend;
Then, aid me, Reason, Patience, Faith,
To suffer to the end!

Опубликовано в сборнике: «Poems by Currer, Ellis, and Acton Bell» (1846)

Монолог учительницы

Все стихло. Кроме мыслей нет
Здесь больше никого со мной.
Груз — с плеч, и можно напослед
Подумать и побыть одной.
Теперь из моего окна
Я вижу: над семьей ракит
И над водой, где спит волна,
На тихих крыльях день летит.
Я вижу холм в его дали,
Туманный, голубой, как дым.
За ним земля, где мы росли,
И дом, что мною так любим.
Увы, за ширмою холма
Он спрятан от упорных глаз.
И все же мысль моя сама
Туда уходит всякий раз.
Я выросла средь топких блат,
И все счастливейшие дни
Там канули, а здесь торчат
Лишь бед моих сухие пни.

Я сердце в косности виню:
Вокруг не хочет посмотреть,
Все льнет к далекому огню,
Само же разучилось греть.
И мнится иногда: мираж
Меня ведет на поводу.
Миг — и исчез. Опять пейзаж
Чужой — и не домой иду.
Вновь этот грубый мир сполна
Свою реальность заявил.
Звук, образ — и подчинена,
Сопротивляться нету сил.
Чего от Жизни, от Земли
Жду? — Годы пустоту сулят.
Надежды, что в душе росли
В лучах любви, в дождях утрат, —
Колосья дали; золотясь,
Шумели, созревали в срок…
Теперь я словно слышу глас:
«Все золото твое — песок».
И снятся тягостные сны,
Что дом мой нынче уж не тот.
Порою звуки мне слышны
Прощаний у его ворот.
Что, если ждет меня очаг
Остывший и портрет в пыли,
И встречный подтвердит бедняк,
Что правда: были да ушли?
Что станется со мной тогда?
Что я скажу? Пойду куда?

Перевод: Т. Гутина

Деньги под залог птс автомобиля авто остается у вас отзывы. Деньги под залог птс в южно-сахалинске.